Почему я не заразилась вич от мужа


У мужа ВИЧ, жена здорова. История обычной семьи

«Да, это заболевание, но не более того. Я принял его», — спокойно говорит Алексей (все имена изменены по просьбе героев). У него умное, внимательное лицо и что-то такое профессорское, знающее во взгляде. Немудрено, ведь Алексей — психолог. Сегодня он помогает принять болезнь и прекратить войну с самими собой людям с ВИЧ. У него есть жена (ВИЧ-отрицательна) и дочь (ВИЧ-отрицательна). Он успешен, принят в обществе, благополучен. Казалось бы, хеппи-энд? Зачем вообще рассказывать эту историю?

Но ведь свои лица Алексей и его жена Ирина не покажут читателям Onliner.by. Почему? Да потому, что они живут в Беларуси и реалистично смотрят на вещи: человек, открывший свой ВИЧ-положительный статус, рискует столкнуться с отвержением, изоляцией, дискриминацией. И уж тем более человек, «посмевший» зажить обычной нормальной жизнью со здоровой женой, родить ребенка…

Эта история — попытка показать изнутри мир человека с ВИЧ. В нем много вины, тревоги, боли и отчаяния. Но и место для любви тоже есть. Просто дослушайте до конца.

«Тупик. Паровоз приехал — и стоит»

В начале девяностых поколение, окончившее школу, уперлось прямо в пустоту. Прежние идеи и смыслы были разрушены. Новых не было. Зато можно было спокойно вызвать такси, и любой водитель знал, где на районе точка с героином. А цыгане в частном секторе предлагали наркотики «по сходной цене». Такой была реальность Алексея где-то в 16 лет.

— Когда я окончил школу и нужно было взрослеть, я не очень-то понимал, что делать дальше. Был испуган тем, что меня обязывали идти в армию, а я не хотел служить. В этот момент в мою жизнь пришли наркотики. Сначала я попробовал марихуану, потом — инъекционные вещества. Домой я приходил только переночевать и поесть. Работы не было, профессии не было, смысла жизни — тоже. Так прошло десять лет. Когда началась ВИЧ-инфекция, я не помню, — говорит мужчина.

О диагнозе «ВИЧ» Алексей узнал в 1997 году. Тогда это заболевание считалось смертельным. Лечения не было никакого. Висели плакаты с огромными воспаленными лимфоузлами, умирающими дядьками, надписями «Вам осталось от двух до пяти лет» — одним словом, полный набор ужасов.

— В 1997-м я в очередной раз проходил лечение от наркозависимости в государственной клинике. Принудительно? Нет. Все зависимые периодически сами ложились в больницу, чтобы отдохнуть, переключиться, сменить обстановку, слезть с дозы героина, снять боль, отоспаться, наесться, — при этом прекрасно понимая, что это «лечение» никак не поможет. Потому что с психикой тогда не работали. Ровно после двух недель детоксикации зависимые садились в такси и ехали на ту же точку за героином, с которой их привезли в больницу.

В клинике брали кровь. Я почему-то догадывался, что у меня что-то есть. Во-первых, воспалились лимфоузлы. Во-вторых, доктор подошел ко мне, сначала долго смотрел в окно, потом — на меня. С сочувствием. А наркоманы у докторов обычно сочувствия не вызывают. Агрессию — да. А здесь было сочувствие, и я начал догадываться, что со мной случилось что-то плохое. «Чего ты будешь выписываться? Полежи у нас еще, прокапайся», — завел разговор доктор. А потом меня вызвали в Центр СПИДа на Ульяновской (был у нас такой раньше), и там огласили диагноз. Тогда я принимал столько наркотиков, что, казалось бы, мне должно быть все равно. Но я почувствовал шок и опустошение.

Наркозависимый постоянно испытывает сильнейшее отчаяние. А что еще испытывать, когда ты понимаешь, что не можешь выздороветь, не можешь не употреблять? Какие бы заклятия ты себе с утра ни читал, ровненько к вечеру идешь за дозой снова. В какие бы больницы или к каким докторам ни обращался — все напрасно. Зависимость в те времена побеждала человека на 100%. Все надеются на твое выздоровление, а ты понимаешь, что рано или поздно подохнешь от передоза. Или в тюрьму заберут. Жизнь превращается в существование, в котором очень много боли, горя, наркотиков, злости, отчаяния, безысходности. Нет надежды, нет света, нет будущего. Казалось бы, уже все равно, чем ты болен, от чего ты умрешь…

Несмотря на все это, новость о ВИЧ меня просто выпотрошила. Если какая-то мизерная надежда на будущее все-таки тлела, то теперь она прекратила свое существование. Такой тупик, когда паровоз приехал — и стоит. Ни вперед, ни назад. Ничего. Пустота. Как будто батарея у телефона разрядилась, мигает красным, а подзарядить негде. Но ведь нельзя лечь и умереть. Все равно встаешь по утрам, чистишь зубы, планируешь что-то…

«Я признался, что у меня ВИЧ, группа меня окружила и обняла»

Свой диагноз Алексей скрывал от всех — и от друзей, и от родителей. Признался только на терапевтической группе в реабилитационном центре в 2001 году.

— На группе мы учились жить по-новому, понимали, что, кроме наркотиков, наркоманов, милиции и больниц, есть другие вещи: живые отношения, слезы, смех, откровенность, поддержка. Я признался, что у меня ВИЧ, вся группа меня окружила и обняла. Не на уровне слов, а всем своим существом я ощутил, что меня принимают. Мне стало значительно легче жить с диагнозом. Раньше хотелось отрицать его, заткнуть куда-то, сделать вид, что это произошло не со мной. Диссидентские мысли о том, что ВИЧ не существует — как раз из этой серии, когда люди не могут пережить состояние шока, потому что их никто не поддерживает. Потом я сказал правду родителям. И стало легче.

После десяти лет употребления наркотиков у Алексея началась (и длится до сих пор), как он сам по-медицински говорит, «трезвость». А с 2007 года — антиретровирусная терапия, то есть лечение от ВИЧ. Поначалу Алексей, как и другие пациенты, не понимал необходимости терапии. «Тем ВИЧ и страшен, — говорит мужчина сегодня, — у тебя ничего не болит, так зачем принимать лекарства?»

И все-таки болезнь дала о себе знать. Во-первых, состояние постоянного холода, когда невозможно согреться, что бы ты ни делал. Во-вторых, хроническая усталость. У Алексея хватало сил только на то, чтобы поднять себя утром, дойти до работы, а в шесть вечера вернуться и тут же заснуть в изнеможении. И так каждый день. В конце концов Алексей начал принимать лекарства и делает это до сих пор — день в день, утром и вечером по две таблетки.

«Может быть, с ВИЧ-инфекцией меня никто не будет любить?»

— Когда я признался людям в своем диагнозе, мне стало комфортнее, я понял, что мир состоит не только из тех людей, кто может пренебречь мной или осудить. Я начал строить отношения с девушками. Вопросов все равно было много. Сказать о диагнозе или нет? Когда это сделать? Отвернутся от меня или нет? Может быть, с ВИЧ-инфекцией меня никто не будет любить? С этими вопросами я пытался разобраться. Иногда я был честен и смел, иногда — нет. Но о безопасности партнерши я думал всегда.

История знакомства с Ириной, будущей женой, была довольно банальной, как у всех обычных людей. Дело было на курсах повышения квалификации. Алексей тогда уже получил высшее образование и работал психологом, а Ирина занималась маркетингом в одной общественной организации.

— Заочно с Ириной мы были знакомы, потому что работали в одной сфере. И свой диагноз я не скрывал. Поэтому мне не нужно было раскрывать тайну про ВИЧ-инфекцию, думать, как она к этому отнесется. Я сказал Ире: «Чтобы я не вводил тебя в заблуждение по поводу риска в сексе, ты можешь поговорить со специалистами, с докторами. Узнать, как передается болезнь и как она не передается».

Она поговорила, пообщалась — и все. Стало понятно, что рисков нет или они сводятся к минимуму в двух случаях. Первый — когда человек принимает лечение от ВИЧ, вирусная нагрузка у него снижается. В медицине она называется «неопределяемой». И человек становится неопасным для окружающих. Чтобы нагрузка снизилась, нужно принимать антиретровирусную терапию хотя бы полгода. А я это делаю уже много лет. Второй фактор — предохранение. Если люди используют презерватив, этого достаточно для того, чтобы они друг друга не инфицировали. Все. Конечно, можно предположить какой-нибудь внезапный случай, когда презерватив порвется. Но, опять-таки, если человек принимает лечение от ВИЧ, это неопасно. В быту ВИЧ-инфекция не передается.

Вот так медицина и здравый смысл победили то, что сам Алексей называет «инстинктивным внутренним страхом человека перед заболеванием». Ира сказала «да». После нескольких лет брака пара стала думать о ребенке. Какие здесь существуют способы? ЭКО в Беларуси пациентам с ВИЧ не делают. В РНПЦ «Мать и дитя» есть аппарат по очистке спермы от ВИЧ-инфекции. После очистки происходит искусственная инсеминация. Это сложный способ, и, хотя Алексей и Ирина пытались несколько раз, у них не получилось.

— Тогда мы решили пойти естественным путем. Ведь вирусная нагрузка у меня очень низкая, «неопределяемая». У нас родилась девочка, сейчас ей три года. Она здорова, жена здорова — и слава богу. Мне очень хотелось иметь семью и детей! Да, с ВИЧ-инфекцией это сделать сложнее, но при соблюдении всех правил, консультациях с врачами — возможно.

«Человек с ВИЧ вынужден жить в постоянной тревоге, с Уголовным кодексом на тумбочке»

— Алексей, в Уголовном кодексе Беларуси есть 157-я статья — «Заражение вирусом иммунодефицита человека». Причем она касается даже семей, пар в официальном браке. На ваш взгляд, это нормально?

— Нет, конечно. Хотя в ближайшее время 157-я статья должна быть пересмотрена, для ВИЧ-позитивных людей это ловушка. Тупик, в котором ты никак не можешь быть не наказанным. Ведь дело возбуждают без заявления. То есть не партнер пришел и сказал: «Вот он меня инфицировал!» Происходит иначе. Люди идут сдавать тест на ВИЧ. И если оба положительные, проводится эпидемиологическое расследование: «Кто вас инфицировал? С кем вы спали? Ага, с этим? А ну-ка, иди сюда. Муж ты, не муж — нас не волнует. Пройдемте в зал суда и там уже решим, насколько вы злостный заражатель». И у человека нет возможности сказать: «Подождите, но я же говорил партнерше про ВИЧ-статус. Я предохранялся. Заявителя нет. Так почему вы заводите дело?»

Сейчас предлагается поправка в закон, чтобы была возможность не возбуждать уголовное дело, если человек предупредил о своем статусе.

Понятно, милиция ловит женщин из секс-бизнеса, которые без презерватива передают ВИЧ. Проститутку, которая инфицировала нескольких партнеров, сажают. Но почему не привлекают к ответственности мужчин, которых она инфицировала? Они же тоже имеют голову. Почему не надевали презервативы? Почему пользовались секс-услугами? Здесь есть обоюдная ответственность. Но в законе она однобокая — только для тех, кто имеет ВИЧ-статус.

И человек с ВИЧ вынужден жить в постоянной тревоге. С Уголовным кодексом на тумбочке, я бы сказал.

Казалось бы, мы современное общество. Но стигма в отношении ВИЧ-положительных людей никуда не исчезла. Одно дело — соседские сплетни. Такой уровень я даже не хочу рассматривать. Мало ли что говорят соседи. Но когда человека дискриминирует собственное государство на уровне законов и поведения госслужащих, это очень плохо. Если человек с ВИЧ обратится в больницу за медпомощью и откроет свой статус, ему могут отказать, в тот же день выписать — сколько было таких случаев! Или врачи наденут двадцать перчаток во время банального осмотра, будут шушукаться при пациенте… Когда на уровне законодательства есть уголовная ответственность, есть дискриминация, о чем можно говорить?

Я понимаю, что людей, которые могут передать болезнь, нужно оградить. Но ограждения должны быть не в ущерб людям с ВИЧ. Нельзя затрагивать их права. Все не должно сводиться к наказанию людей с ВИЧ-положительным статусом. Должны быть основания. Если мы говорим, что вирус передается только через кровь, то какого черта мне нельзя идти в бассейн? Почему в нашей стране человек с ВИЧ не может работать хирургом, а в Швеции — может?..

Или все эти плакаты со смертями, «СПИД — чума XX века», шприцы, маковые головы — зачем все это? При чем здесь, например, девушка, которую случайно инфицировал парень? Да она никогда в жизни не видела наркотиков! Она сидит на остановке, у нее ВИЧ. Смотрит на плакат, ассоциирует себя с этими шприцами и думает, что если хоть кому-нибудь признается в своем диагнозе, то люди решат, что она наркоманка, а значит, сама виновата. Или сотни домохозяек, которые не выходили из дома? Муж съездил в командировку, потом передал ВИЧ. К какой группе наркозависимых она относится? А уж если ты действительно наркозависимый и заболел ВИЧ — все, оправдания тебе нет. В комментариях только одно: «голубые» или «зеленые», туда вам и дорога. И это вопрос зрелости общества. ВИЧ-позитивные люди становятся своего рода козлами отпущения, на которых можно сливать всю человеческую неудачу. А ведь пройдет еще 10—20 лет, и все про ВИЧ забудут. Это останется болезнью прошлого — вроде натуральной оспы, которую сегодня благодаря прививкам никто из врачей не видел.


«Подруги говорили, что я делаю большую ошибку»

Ирина с гордостью говорит: «Мы уже девять лет вместе с Лешей». Довольная женщина, счастливый брак. Но. Статус своего мужа Ира тщательно скрывает. Об этом не знает даже ее мать. Почему? Потому что принятие — это ни разу не достоинство нашего общества.

— Когда мы познакомились с Лешей, я работала в общественной организации, которая помогает в том числе и людям, живущим с ВИЧ. За много лет работы стала относиться к ВИЧ с меньшей опаской. Я знала, что есть такой Алексей, что у него положительный статус и что он занимается интересным делом — вот, пожалуй, и все. Познакомились мы вживую на курсах повышения квалификации. Они длились неделю, и все это время мы были рядом друг с другом, — вспоминает Ирина.

Прошло время, мы продолжали общаться. В какой-то момент я точно поняла: да, у нас начинаются отношения. И вот тогда мне стало страшно. Было два противоречивых чувства. С одной стороны, возникшая нежность, любовь, притяжение к Леше, а с другой, конечно, страх перед болезнью. Наверное, если бы я до этого столько лет не работала с темой ВИЧ, то не продолжила бы отношения. Ведь заразиться ВИЧ — это было одним из моих самых больших страхов. Сыграли свою роль агитация и борьба со СПИДом в 1980—1990-х, когда эпидемия только начала распространяться и повсюду висели плакаты «СПИД — чума XX века», смерть с косой. Наверное, это глубоко отложилось у меня в подсознании.

Я рассказала подругам о Лешином статусе, делилась с ними и видела ужас в их глазах. Они говорили: «Ира, ты что! Не надо!» Меня предостерегали, говорили, что я делаю большую ошибку.

Честно скажу вам, я не знаю, что сработало. Почему я сказала «да»? Почему пошла в отношения? Наверное, чувства перебороли страх, и я доверилась Леше. К тому же он работает в этой сфере, много знает, консультирует пациентов с ВИЧ.

Рожала ребенка Ира как самая обыкновенная женщина. О статусе мужа врачам она просто не сказала — а они и не спрашивали.

— Поскольку я знаю, что стигма очень велика и включает даже уголовную ответственность за инфицирование, то мы, скажу честно, очень тщательно все скрываем. Оберегаем себя и ребенка. Когда я была беременна, то не говорила, что муж с диагнозом. В поликлиниках есть такая практика, когда мужу говорят сдать анализ на ВИЧ. Но это все по желанию. Я готовилась дать отпор, сказать, что муж не хочет сдавать, даже пособие какое-то с собой взяла, где написано, что подобные анализы — дело исключительно добровольное. Но мне оно не понадобилось, потому что доктор вообще об этом не вспомнил. Так ни в поликлинике, ни в роддоме никто ничего не узнал.

«Я говорила Леше: давай расписку напишу, что знаю о твоей болезни»

— Я считаю ненормальной ситуацию, в которой человека с ВИЧ гипотетически могут посадить, хотя жене известно о его статусе и она сама, по собственному желанию находится в этих отношениях. Все взрослые люди принимают ответственность. Я принимаю на себя ответственность, да, я имею риск. И это дело не только моего мужа как человека с ВИЧ, но и мое собственное. Если человек предупредил о своем диагнозе, то о наказании не может идти и речи. Если же он не предупреждал и не принял никаких мер к предохранению, тогда, конечно же, должны быть другие варианты последствий. Я даже говорила Леше: давай расписку напишу, что знаю о твоем диагнозе и принимаю ответственность. Но это не работает. Такую расписку никто не примет. Так что ситуация нелепая, ее точно нужно менять. Для меня уголовная ответственность за инфицирование — такой же глупый, неработающий рычаг, как смерть с косой на плакатах. Как будто это предотвратит распространение ВИЧ!

— Скажите честно: вы же чувствуете тревогу, боитесь заразиться?

— Да. Не каждый день, не постоянно, но бывает. Особенно когда мы были в процессе зачатия. Я испытывала большие страхи — но ведь и причина была реальной. Сейчас я чувствую тревогу не каждый день. Иногда даже забываю, что у Леши что-то есть. Страх возникает, когда что-то происходит: мелкая ранка у мужа, например. Я думаю, это нормальный инстинкт самосохранения. Раньше я делала тесты на ВИЧ достаточно часто, раз в полгода точно, но после беременности и рождения дочери перестала. Мы занимаемся сексом только в презервативе. А никаких других опасных для заражения ситуаций не было. Сейчас страхов меньше — вот и количество тестов в год уменьшилось.

В быту у нас все точно так же, как у любой семьи. Мы едим вместе из одной посуды, наши зубные щетки стоят в одном стакане. Вообще никаких заморочек.

Я думаю, что нашему обществу не хватает принятия. И не только в отношении ВИЧ-инфекции. У нас много особенных детей, людей с инвалидностью… Общество отвергает их. Люди рассуждают в таком духе: «В моей семье этого нет. Значит, таких людей вообще нет. Их не существует». Но мы есть!

Наш канал в Telegram. Присоединяйтесь!

Быстрая связь с редакцией: читайте паблик-чат Onliner и пишите нам в Viber!

Перепечатка текста и фотографий Onliner.by запрещена без разрешения редакции. nak@onliner.by

Я заразила мужа ВИЧ и смотрела, как он умирает

рекламное объявление Здоровье 24 Рекомендуемый спонсор .

Почему мой муж ВИЧ-отрицательный, когда я беременна и ВИЧ-положительна? | Вопросы и ответы

Почему мой муж ВИЧ-отрицательный, когда я беременна и ВИЧ-положительна?

23 января 2018. По теме: Все темы, Недавно поставленный диагноз, Беременность, Серо разные пары, Начало лечения.

Привет, мне 36 лет, я замужем, беременна и только что узнала, что я ВИЧ-положительна, с CD4 239.

Мой вопрос в том, что я никогда не болею и не имею никаких симптомов, что я инфицирован, поэтому теперь я беспокоюсь, что, возможно, я слишком поздно, чтобы начать лечение, потому что мне сказали, что мне нужно начать, когда мой показатель CD4 составляет около 350.

Мой разум все еще приспосабливается к новостям, потому что всего за несколько недель я узнаю, что я уверен, но у меня есть причина жить, поэтому я принимаю, что жизнь продолжается, это вопрос изменения образа жизни и ведения здорового образа жизни.

Еще меня беспокоит то, что мой муж тестировал 6 месяцев назад, и он сказал, что у него отрицательный результат, проверяя с того времени, как вы думаете, он солгал мне о своем результате, потому что теперь я на шестом месяце беременности и положительный. Можно ли проверить, когда я стал ВИЧ-инфицированным?

Ответ

Ответ: Ангелина Намиба

Спасибо за вопрос.

Поскольку вы задали несколько вопросов, я отвечу на них по очереди.

Во-первых, поздравляю с беременностью.

Хотя узнать, что вы ВИЧ-положительный, может быть сложно, гораздо лучше, что вы узнали об этом сейчас. Раньше всегда лучше для здоровья и малыша. Вы также правы, когда относитесь к своей жизни положительно.

Даже если у вас число CD4 меньше 350, вы все равно получите хороший ответ на лечение от ВИЧ (АРТ).Лекарства помогут вам снова повысить уровень CD4 и защитят ребенка от ВИЧ. Лекарства также защитят вашего мужа от ВИЧ в будущем. Кроме того, с 2015 года всем рекомендуется АРТ, даже при уровне CD4 выше 500.

Начало АРТ важно, чтобы ваша вирусная нагрузка могла стать неопределяемой, когда ваш ребенок должен родиться. Это потому, что неопределяемая вирусная нагрузка - лучший способ для вашего ребенка быть ВИЧ-отрицательным.

В этом руководстве по ВИЧ и беременности гораздо больше информации.

Если ваш муж был ВИЧ-положительным 6 месяцев назад, возможно, ему стоит пройти тест еще раз. Есть небольшая вероятность, что он мог недавно стать ВИЧ-инфицированным, но тест не помог. Он также может быть ВИЧ-отрицательным и ему просто по-прежнему везет.

Есть много пар, у которых один партнер ВИЧ-положительный, а другой - ВИЧ-отрицательный, даже если они не использовали презервативы. Пожалуйста, перейдите по этой ссылке для получения дополнительной информации о таких случаях.

Дополнительная информация о парах, различающихся по серологии (где один партнер ВИЧ-положительный, а другой - отрицательный), находится по этой ссылке.Также могут помочь ответы на вопросы 5, 6 и 9 по этой ссылке:
https://i-base.info/qa/what-are-the-most-asked-questions

Удачи на протекании беременности. Сообщите нам, сможем ли мы помочь в дальнейшем или еще раз в будущем.

Примечание. Этот ответ был обновлен в январе 2018 г. и июле 2016 г. на основе вопроса, впервые опубликованного в Интернете в ноябре 2011 г.

.

Замужняя мать троих детей с ВИЧ описывает жизнь с вирусом

До того, как Джанели Соседо-Кастрехана заразилась ВИЧ от своего возлюбленного из колледжа, Джейка, они планировали сломать стереотип и стать парой «смешанного статуса».

Даже после свадьбы в 2010 году они использовали все меры предосторожности, но стали исключительными способами, которых не планировали.

Они были среди двух процентов пар, у которых порвался презерватив и Джанели заразилась ВИЧ.

Два года спустя они стали одними из пяти процентов американцев, для которых контроль над рождаемостью не работает, в результате чего она беременна.

Джанели приближается к своему 29-летнему юбилею, она мать троих детей и живет совсем не той жизнью, на которую она рассчитывала, и от того, на что большинство людей ожидают жизни ВИЧ-положительного человека.

Она и ее муж Джейк из Сан-Антонио, штат Техас, оба живут с неопределяемым уровнем заболевания, являются гордыми родителями троих ВИЧ-отрицательных детей и готовы стать новым семейным портретом того, как выглядит жизнь с ВИЧ.

Джанели Соседо, 28 лет, ВИЧ-положительная мать (слева направо) Октавиуса, пяти лет, Максимуса, четырех лет и Эзри, двух лет

Когда Джанели встретила Джейка, которому сейчас 33 года, в Университете Богоматери Озера в 2007 - за четыре года до появления PrEP - до нее дошли слухи о нем и его статусе.

«Это была крошечная школа, все знали всех, но я уже был сильно влюблен, и я подумал:« Знаете что, пока он не скажет мне что-нибудь, я пойду с этим », - смеется Джанели.

Эти двое были друзьями около года, и когда они начали встречаться, Джейк был идеальным джентльменом, никогда не заставлял Джанели заниматься сексом, и она не была из тех, кто торопится с этим, поэтому их статусы ЗППП просто не пришли на некоторое время.

Затем, в День святого Валентина («на все дни», - говорит Джанели), Джейк приготовил ей ужин, но Джанели было ясно, что у ее парня есть что-то тяжелое на его совести.

После обеда он заплакал. Обезумевший, он сказал ей: «Я умираю».

Когда Джейк сказал ей, что он ВИЧ-положительный, Джанели быстро отреагировала, но она с трудом поверила словам, исходящим из ее собственных уст: «Ты не умираешь, ты просто ВИЧ-положительный!»

«Это был самый странный опыт вне тела, - говорит Джанели. - Я подумал:« Кто, черт возьми, это только что сказал, что ты делаешь, подруга! »

Но у нее было, и отношение, которое она приняла так мгновенно на самом деле имел глубокие корни, которые будут только расти дальше.

Джанели говорит, что она не лицо человека, живущего с ВИЧ, которого больше всего ожидают от латиноамериканки, которая «переходит» за белого

Джанели заразилась ВИЧ от своего мужа Джейка (справа) всего через несколько месяцев после их свадьбы 2010 года

Когда Джанели росла, ее мать работала в кабинете акушера и гинколога и учила ее тонкостям сексуального просвещения и ЗППП, начиная с семи лет, примерно в то время, когда появлялись первые широко доступные лекарства от ВИЧ.

«Она сказала мне быть осторожным, но она была открыта и честна, охраняя меня, зная, что вы можете лечить эти вещи.

«Я знал людей, которые были позитивными, и я не боялся их, [потому что] мои родители относились к людям - кем бы они ни были и откуда бы они ни приехали - с уважением и любовью и научили меня, что они люди».

Джанели призналась своему брату, который, будучи геем, был уверен, что поймет. Его совет: «Беги, прекрати это прямо сейчас».

Она обдумала это, но ненадолго.«Слишком сложно было уйти от него - от него трудно уйти!» Джанели говорит.

Джейк высокий, худой, красивый и прямой. Он всегда был таким, но, как и многие студенты колледжа, в свои 20 с небольшим он прошел через тяжелый период, когда было много выпивки и мало защиты во время половых контактов, и он не знает, какая женщина передал ему вирус.

«Вот что происходит, люди привыкают к мысли, что они пропустят их, потому что они не геи или не злоупотребляют наркотиками», - говорит Джанели.

«Но дело в том, что ВИЧ - это вирус, и его не волнует, кто вы такие, с кем вы возитесь или с кем спите. Это просто вирус, и он заразит любого здорового хозяина ».

В первые несколько месяцев их отношений у Джанели и Джейка «почти не было сексуальной жизни, и это было трудно, но мы прошли через все это», - говорит она.

После того, как Джейк сделал ей предложение, Джанели на мгновение прояснилась, вспомнив ответ матери, когда в 16 лет она спросила, как она узнает, когда встретит «того».«

» Она сказала, что я узнаю, когда я захочу оставить свою семью ради них. «И в тот момент мне было хорошо, что я покинул корабль и создал новую семью с Джейком», - вспоминает Джанели.

Два года назад у Джанели и Джейка родился младший ребенок, Эзри. К тому времени, когда она забеременела Эзри, Джанели меньше паниковала, но говорит, что у пары больше нет детей

Но Джанели сказала своей матери много лет назад: «Мой муж никогда не заставит меня выбирать», а Джейка не было. к, уверяя ее, что он лучше прекратит все это, чем увидит, как ее большая, близкая мексиканская семья сторонится ее.

Семья оплакивала свою дочь и мужчину, которого она любила, грустила за него и боялась за нее, но они поддержали пару.

Когда они, наконец, начали заниматься сексом, Джанели и Джейк старались использовать презервативы даже в первую брачную ночь в июле 2010 года и после нее.

Итак, несколько месяцев спустя, когда ее снова вызвали к врачу после регулярные обследования на ЗППП и мазок Папаниколау, Джанели шутила, дразня своего нового мужа, что симпатичный парень в кабинете врача, должно быть, просто хочет увидеть ее снова.

Джанели не помнит дату этого визита и вообще ничего не говорила, когда врач сообщил ей, что она ВИЧ-инфицирована. Она не могла найти слов, чтобы поговорить с Джейком, который был на грани паники.

«Я добрался до машины в шоке, и я не мог открыть дверь, я пинал ее, кричал, кричал и плакал», - говорит Джанели.

Друзья предположили, что пара ожидала, что Джейк в конечном итоге передаст вирус Джанели, но они были так осторожны и в равной степени решительно настроены нарушить нормы и стать парой со смешанным статусом.

Джейк извинялся снова и снова, поскольку диагноз Джанели запал им обоим. Она не могла сдержать своего гнева, но знала, что это не его вина.

Год спустя Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов одобрило PrEP.

Джейк (в центре) живет с ВИЧ уже более десяти лет и остается в отличном состоянии, что позволяет ему гулять со своими сыновьями Максимусом (слева) и Октавиусом (справа)

Джанели был Когда в 2012 году она забеременела первым ребенком (слева), она была в ужасе от того, что ребенок родится с ВИЧ.Но с тех пор, как она познакомилась с Джейком в колледже (справа), она знала, что хочет иметь с ним семью

ЧТО ТАКОЕ ДОКП? ПРЕПАРАТ ДЛЯ ПРОФИЛАКТИКИ ВИЧ, КОТОРЫЙ ОСТАНАВЛИВАЕТ 90 ПРОЦЕНТОВ ПЕРЕДАЧИ


Трувада - это торговое название определенного типа препарата PrEP («доконтактная профилактика»), который используется для лечения и профилактики ВИЧ.

Этот препарат, в частности, представляет собой комбинацию фиксированных доз двух антиретровирусных препаратов, тенофовира и FTC, в одной таблетке.

Они работают вместе, чтобы воздействовать на фермент, который ВИЧ использует для заражения новых клеток, замедляя атаку вируса или предотвращая ее в целом.

Препарат предназначен для людей, которые еще не подвергались воздействию вируса, чтобы защитить себя от него.

В качестве альтернативы люди, которые подверглись воздействию, могут принимать PEP (постконтактная профилактика) - месячный курс лекарств, который начинается в течение 72 часов после контакта.

«Какое-то время это было тяжело, но это наша жизнь», - говорит Джанели, вспоминая слова Джейка: «Мы должны принять это и не можем так грустить, что получили это. Ты живешь нормально, и я буду жить нормально ».

И так и было пару лет, пока не выяснилось, что, несмотря на противозачаточные средства, Джанели была беременна.

«Я запаниковал. Я думала: «Я не могу иметь ребенка», - вспоминает Джанели.

На тот момент и Джанели, и Джейк получали лечение от ВИЧ более двух лет и имели неопределяемую вирусную нагрузку.

Женщины с нелеченым ВИЧ имеют 25-процентную вероятность передачи вируса своим детям. Но с лечением эти шансы уменьшаются до двух процентов - ниже, как посоветовала медсестра Джанели, чем риск того, что у ребенка будет один из множества других врожденных дефектов или заболеваний.

«Я уже полюбила ребенка», - говорит Джанели. Ее решение было принято.

В течение следующих девяти месяцев ей приходилось принимать по шесть таблеток в день, чтобы снизить вирусную нагрузку таким образом, чтобы это было безопасно для ребенка, и «побочные эффекты плюс беременность были пыткой, но это также было очень красиво». она говорит.

Через восемнадцать месяцев после того, как в 2013 году родился ее первый сын Октавиус, Джанели и Джейк получили самые лучшие новости, на которые они могли надеяться: их сын дал отрицательный результат на ВИЧ.

Пять лет и двое детей - Максиумс, четыре и Эзри, два - позже рождение трех здоровых, ВИЧ-отрицательных детей - это самое большое достижение в совместной жизни уже состоявшейся пары.

«Я принимаю свои лекарства, я удостоверяюсь, что они ходят на прием к врачу, - говорит Джанели, - я люблю своего мужа, но я сделала это сама, и никто не может сказать мне, что я плохая мама, когда Я делаю все для своих детей, и они освещают всю мою жизнь ».

Борьба с ВИЧ даже помогла паре подготовиться к их среднему ребенку, аутизму Максимуса.

Теперь Джанели с гордостью приводит свою семью на такие мероприятия, как благотворительная акция Inclusion Walk, где они наряжались гладиаторами в «Великой армии Максимуса» для ее среднего ребенка (справа), который находится в спектре аутизма

«Мы знали, как не чтобы справиться с этим, - говорит Джанели, - мы знали, что нельзя винить друг друга, позволять фишкам упасть и вкладывать в это много любви. Это очень сложно, последние почти девять лет моей жизни от начала до конца были сумасшедшими, но такими веселыми », - говорит Джанели.

И когда ее дети начнут спрашивать о сексе и о лекарствах, которые принимают их родители, она объяснит свое состояние и все остальное открыто, честно и может с гордостью указать на три набора отрицательных результатов тестирования на ВИЧ, которые она планирует сформулировать.

«Мои дети полностью здоровы, и это на 100 процентов моя заслуга».

Сейчас Джанели работает директором по развитию в San Antonio AIDS Foundation. В прошлом году она решила, что хочет рассказать свою историю как продолжение своей работы по изменению представлений о ВИЧ и людях, которые с ним живут.

«Мне предоставлены большие привилегии как женщина-латинка, проходящая мимо белых, у которой были прямые отношения [когда я заразился ВИЧ]», - говорит Джанели. «К сожалению, я знаю, что это означает, что люди могут слушать меня раньше других.

«Люди думают, что это худшее, что может случиться - вы заразитесь ВИЧ и СПИДом, и я не собираюсь приукрашивать это, это отстой, но это не смертный приговор», - говорит она.

Вирус, однако, можно предотвратить и управлять.

Сейчас ее цель - избавиться от страха перед тестированием.Люди жили в страхе перед знанием своего статуса, хотя им следует воспринимать его как возможность взять свое здоровье и тело в свои руки », - говорит Джанели.

И какими бы ни были результаты этих тестов, Джанели, ее муж и их трое детей доказывают, что «вы можете жить счастливой и здоровой жизнью», - говорит она.

Со своей стороны, Джанели убеждена, что «мои дети будут жить долго, и я буду старой, счастливой женщиной, не умру от ВИЧ или СПИДа».

.

Жена заразилась ВИЧ после того, как муж уколол ее швейной иглой, пока она спала

Муж заразил жену, запрещающую секс, ВИЧ, уколов ее швейной иглой, пока она спала

Ричард Ширс для MailOnline
Обновлено:

Мужчина ввел жене свою ВИЧ-инфицированную кровь, пока она спала

ВИЧ-инфицированный мужчина заразил свою жену вирусом, потому что он хотел снова начать с ней половые отношения.

35-летний мужчина ввел свою кровь спящей женщине, которая в течение года отказывалась вступать в физические отношения после того, как обнаружила, что он является носителем вируса, вызывающего СПИД.

Он дважды уколол ее швейной иглой, пропитанной его кровью, полагая, что пара снова станет «равной».

Но сегодня он находился за решеткой в ​​Новой Зеландии в ожидании приговора после того, как признался, что заразил другого человека болезнью.

Муж эмигрировал в страну в 2004 году с женой и двумя маленькими детьми, имена которых не могут быть названы.

Во время обязательных медицинских осмотров сотрудники иммиграционной службы обнаружили, что у него ВИЧ, а у его жены и детей нет.

Женщина, 33 года, столкнулась со своим партнером, когда через год обнаружила, что она инфицирована.

Она сказала: «Он сказал только, что сожалеет. Он сказал мне: «Я использовал на тебе иглы, потому что хотел, чтобы ты был таким же, как я, чтобы ты мог жить со мной и не оставил меня».

Она сказала суду: «Я просто хотела сохранить отношения ради детей... Он настоял на том, чтобы остаться, и упомянул, что не беспокоится о сексе ... больше. Все, что он хотел, - это увидеть, как дети растут вместе с обоими родителями под одной крышей ».

Но в мае прошлого года, по ее словам, она обнаружила похожую на жало отметину на левом бедре. «После душа я нанесла на себя лосьон и почувствовала боль в бедре. Когда я посмотрел на него, он стал красным, как круг, становясь все больше и больше ».

Позже тем утром, когда она неожиданно вернулась домой с учебы медсестер, она сказала, что увидела своего мужа в спальне со шприцем, полным крови.

Когда она спросила его, что он делает, он протиснулся мимо нее и ушел, отказываясь обсуждать это. Жена обыскала мусорное ведро в поисках шприца, но ничего не нашла.

Газета сообщила, что через два дня жена проснулась от боли в ноге. «Во сне я почувствовал укол в ногу. Я встал ... и стряхнул одеяла ... Я посмотрел на (мужа), и он проснулся».

Она сказала, что спросила его, колол ли он ее, и он сказал, что нет.Но позже она обнаружила следы «брызг крови» на их одеяле, которые, по ее словам, ее муж пытался скрыть от нее.

Она посоветовала ему покинуть дом - и в сентябре, когда ее врач предложил пройти обследование при плановом осмотре, она обнаружила, что у нее ВИЧ.

Медсестра, которая поддерживала контакт с семьей и присутствовала, когда ее терапевт сообщил ей плохую новость, сообщила суду: «На этой встрече (женщина) была вне себя от эмоций. (Она) не могла понять, как она заразилась ВИЧ, поскольку заявила, что не занималась сексом со своим партнером около года.«

Позже, во время встречи с инфекционистом, муж плакал и повторял:« Пожалуйста, прости меня ».

The Sunday Star Times процитировала Саймона Харгер-Форда из Новозеландского фонда борьбы со СПИДом, который сказал, что организация никогда не слышала о том, чтобы жертва была инфицирована таким образом «и с таким намерением».


.

Смотрите также